Владимир Долинский: «Свою лучшую роль я сыграл в военкомате»

На прошлой неделе в Саранске прошёл творческий вечер заслуженного артиста России Владимира Долинского. Актёр много рассказывал о грустном и смешном в своей жизни, вспомнил Абдулова и Янковского, читал стихи, рассказывал анекдоты и отвечал на вопросы зрителей. Вот только о своих ролях не говорил, справедливо полагая, что зрителям интереснее заглянуть в душу актеру, чем слушать, как снимался тот или иной эпизод.

«Мама ждала девочку, а появился я»
- Я вообще не должен был стоять перед вами, как не должен был стать актёром и вообще родиться на свет. Ведь на свет я появился по чистой случайности. Дело в том, что 1943 году мой папа познакомился с моей мамой, сделал меня и… пропал без вести - война. 1944 год. Мама работала вольнонаёмной в части, которой командовал полковник Михаил Кан… Выяснилось, что мама пузатенькая. Куда рожать, когда война? Договорилась она с главврачом, чтобы сделали аборт. Но медсестра побежала к полковнику и сказала, что Зинка Долинская хочет навернуться. Дядя Миша пришёл к врачу, приставил к его голове маузер и сказал: «Значит, так, если не то что аборт, если она хотя бы о сучок споткнётся и с ребёнком что-нибудь случится - расстреляю по законам военного времени…». У меня был старший брат, поэтому мама безумно хотела девочку. Все врачи говорили, что будет именно девочка. В день, когда моя мама рожала, появились на свет пять девочек, думали, родится ещё одна, но появился я…

С детства хотел быть только артистом
- Многие дети мечтают стать военными, пиратами, а я всегда хотел стать актёром. Был я очень толстеньким, хорошеньким. Меня всё детство путали с девочкой - у меня были пухленькие щёчки, голубые глазки, длинные реснички. Люди подходили к моей маме и говорили: «Ах, какая чудная девочка, ах, какая милая!» - «Уйди, дура, я мальчик!» - отвечал я. Мне папа всегда говорил: «Учти: ты такой кругломорденький, такой пухленький, такой голубоглазенький, такой длинноресничненький, к тому же Абрамыч… Бить будут… Привыкни к этой мысли. А если что - бей в глаз, как в бубен». Я взял этот совет на вооружение.  
Когда к нам приходили гости, я залазил на табуретку и читал стихи. Хотя сам шепелявый был, развлекал их минут 30… Они хотели сразу за стол, но я им говорил: «Пока меня не выслушаете, мама жрать вам не даст!».

Лучшая роль - в военкомате
- В школе учился очень плохо. Вернее, учился хорошо, но характер был ужасным. Я был драчун. И это не от смелости, а от страха. Знаете, как говорят: в мире нет бойца сильней, чем напуганный еврей. Поэтому, если что, бил в глаз - а меня гнали из школы. Во Фрунзенском районе Москвы меня выгнали из всех школ. И тогда отец решил направить меня на перевоспитание к моему старшему брату Игорю в Ленинград. Тогда уже я учился в 10 классе. В Питере мне безумно понравилось, именно там, в Доме офицеров, я сыграл свои первые роли и услышал первые аплодисменты. Моя мечта стать артистом ещё больше усилилась. Главное было получить аттестат. Однако всё оказалось не так просто. В то время я параллельно занимался борьбой, получил травму, и рука была на перевязи. С урока физкультуры учитель меня выгнал и задел мою больную руку. Недолго думая, я шлёпнул его половой тряпкой по голове. Далее педсовет - и меня попросили из школы за месяц до окончания. Всё! Жизнь гибнет. На следующий день пришёл в школу, а наш классный руководитель сказал, что ничего не может для меня сделать, разве что взять в военкомат на медкомиссию с классом. Ну я и согласился. Как-то так получилось, что все врачи мне написали «годен», оставалось пройти только психиатра-невропатолога. И тут понимаю, что это мой последний шанс. Захожу в кабинет, там сидит милая старушка, как мне тогда показалось, ей было лет 60. На автомате спрашивает и сама же отвечает: «Папу с мамой отличаешь? Отличаешь. Ночью писаешься? Не писаешься…» - и вдруг она слышит всхлипы и мой голос: «Ещё как… писаюсь…». Тут я еще губёшку закусил, изо рта сразу розовая пена пошла… «У меня сестра антисемитка, - продолжаю всхлипывать. - Она меня… ненавидит, она мои описанные пеленки… в общей комнате вывешивает!.. И все знают, что я… за-ссаа-нец!.. Я жить не хочу!.. Да ещё и из школы выгнали!..». Врач вскакивает, начинает успокаивать. Пошла эта добрая женщина за подмогой. Собралась комиссия. Я опять всё повторил, даже с какими-то мелкими подробностями - в слезах, естественно. Через час начальник военкомата уже звонил директору школы и говорил: «Если не хотите, чтобы мальчик покончил с собой, берите его обратно! И мальчика не трогать! Лучше вообще освободите его от выпускных экзаменов!». Это была моя лучшая роль.
На вступительных экзаменах повеселил комиссию
В те годы мы с родителями жили в дачном писательском поселке Красная Пахра - мой отец служил главным инженером Литфонда СССР. У нас была одна дача на две семьи вместе с Константином Симоновым. Именно Симонов посоветовал мне на вступительных экзаменах читать его стихотворение «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…». Однако я категорически отказывался правильно произносить все шипящие и свистящие звуки.

Ты помниф, Алефа, дороги Фмоленфины
Как шли бешконешные, жлые дожди,
Как кринки нешли нам уфсталые женщины,
Прижаф, как детей, от дождя их к груди… -
- читал я и от избытка чувств даже прослезился. Решил посмотреть краем глаза, произвели ли мои эмоции должную реакцию на комиссию, и с удивлением обнаружил, что все... хохочут. «Неужели совсем не нравится?» – спросил я. Ректор Щукинского училища Борис Евгеньевич Захава, держась за живот и утирая слезы, лишь выдавил: «Ничего не понял, но понравилось». В итоге взяли меня с испытательным сроком с условием, что за лето исправлю дикцию. Всё лето занимался с логопедом. В сентябре в коридоре поймал ректора Захаву и прочитал стих тот правильно.
- Хорошо теперь, понятно? - спрашиваю его.
- Понятно, но не смешно, - отвечает ректор. - На экзамене лучше было.

«Предательство легче пережить, когда ты на воле»
- Нас, актеров Сатиры, пригласили в «Кабачок «13 стульев». И буквально в считаные дни и я, и Ольга Аросева, и Миша Державин, и Спартак Мишулин проснулись знаменитыми. И вот наш театр пригласили на гастроли в Швецию. Понадобились деньги. Зарплата в театре - 75 рублей, на телевидении платили ещё 150. Занял у приятелей денег и купил 200 долларов. На 200 долларов можно было купить три дублёнки, две продать, на полученные деньги купить цветной телевизор… И тут поездка отменяется! И я как полный идиот остался с двумя зелёными бумажками. Что мне с ними делать?! И это притом что купил я их по три рубля у девочек, которые работают на обмене и по 66 копеек меняют доллары иностранцам. Девочки, конечно, тоже на этом наживались. И тут мне говорят, что стодолларовые купюры можно продать по 4,50, а то и по 5 рублей за доллар! Ну и попросил я знакомого их продать, пообещав, естественно, что он тоже с этого что-то получит. В итоге принёс мне знакомый 900 рублей. Это же 300 рублей навара, это 4 месяца работы в театре! Я же умный, я тут же пошёл и купил ещё долларов у тех девочек с обменного пункта. И сразу так жить захотелось! В итоге проворачивал это дело я несколько раз, пока однажды в 6 утра не раздался звонок в дверь. Ко мне пришел майор КГБ Шестёркин.
Надо сказать, что в то время я был женат около полутора-двух лет на Наташе. Эти годы мы жили довольно хорошо, пока не появился майор Шестёркин. Меня уводят в Лефортово. Говорят, что с большой горы больнее падать. Это правда. Я же был очень востребован, популярен. И вдруг камера… Когда в камеру пришел заместитель начальника Лефортовской тюрьмы, чтобы зачитать распорядок дня, я сделал невозмутимое лицо: «Извините, тут написано, что отбой производится ровно в двадцать два ноль-ноль. Так вот, я боюсь, что у меня не получится. Потому что спектакль заканчивается в пятнадцать минут одиннадцатого. Как же я успею добраться до Лефортова? Если что, ваша машина меня доставит…».
Никакие мои уловки не сработали. В итоге суд дал мне пять лет. Притом что год и семнадцать дней я просидел в Лефортово. И тут свидание. Я сердцем понимаю, кто сейчас придёт. Жду свою Наташеньку, а входит… мама. Спрашиваю маму:

- Где же Наташенька?
- Понимаешь, сыночка, она вылезала из ванны и упала, - говорит мама. - Прийти не смогла.

- А письмо, она написала мне письмо?
- Нет, - говорит мама, - она при падении правую ручку ушибла, писать не может. Зато она тебе зубную щёточку прислала.
Я смотрю, а на ручке щётки иголочкой нацарапано «Люблю». Думаю: «Боже мой! Моя Наташенька… сломанной рукой… выцарапывала это слово!». Для меня эта щеточка стала самым дорогим подарком! На следующее свидание опять пришла только мама. Так мы с Наташенькой до моей отправки по этапу и не увиделись.
Лишь потом мама мне в письме написала, что не может больше скрывать правду. Оказывается, что уже через три месяца после того, как меня забрали в Лефортово, у Наташи появился другой мужчина. Она продала все мои вещи, а маму выставила из квартиры… После этого письма я чуть не сошёл с ума. Предательство легче пережить, когда ты на воле. А вот когда ты там, ты и так обездоленный… Честно говоря, хотел даже покончить с собой. Мне жить не хотелось. Спасли меня клочок бумаги и карандаш. На полях я написал стих, хотя не знаю, стих ли это, в котором выплеснул всю свою горечь и боль. И эти зарифмованные мысли меня тогда спасли.
Однако отсидел срок не полностью - в дело вмешались коллеги-актеры по Театру Сатиры. Борис Кумаритов, Ольга Аросева, Михаил Державин, Александр Ширвиндт, Анатолий Папанов, Зиновий Высоковский написали ходатайство о помиловании, и срок удалось сократить на год.
Сразу после возвращения из зоны меня приютил Марк Захаров. И уже через два дня я числился актером труппы Ленкома. Тут же появились и крупные роли. Это было большое счастье выступать на сцене. Честно говоря, по театру соскучился больше, чем по женщинам.

О Саранске
- Город мне ваш понравился, хотя я мало что видел. Дождь помешал. Я заметил, что Саранск очень чистый современный город, и в то же время мне так понравились низкорослые домики напротив многоэтажек. В этом такое обаяние, правда! И ещё мне вы, зрители, понравились. Мне с вами тепло и хорошо. К сожалению, со спектаклем в Саранске не был, надеюсь, это скоро исправится.

О счастье и любви
- Счастье - это предчувствие счастья. Это не когда ты выпиваешь - а когда ты наливаешь. Я счастлив стоять за кулисами в ожидании выхода на сцену. А когда ты уже вышел на сцену - начинается работа.
Любовь - это желание быть вместе. Хотя я только вчера уехал из дома, уже очень скучаю по жене. Мне её ужасно не хватает. Вообще когда я без неё, например, ем в ресторане что-нибудь вкусное, сразу думаю: «Вот это моей жене бы понравилось. Надо взять с собой».

Анекдоты от Долинского
- Свежие анекдоты мне присылает Леонид Якубович эсэмэской. Вот последние:
В одной деревне резко упали надои молока, только у Марьи Ивановны каждый день по целому ведру. Спрашивают у неё:

- Откуда такие удои? Почему?
- Господи, да всё надо делать с добром. Подходишь к своей Бурёнушке и говоришь: «Хорошая моя, моя красивая, что у нас сегодня - молочко или говядинка?».

***
Мальчик шести лет почему-то не разговаривает. Вот однажды вся семья собралась за столом, мальчик смотрит на деда, показывает на него пальчиком и вдруг говорит «Де-да!». Через день дед умер.
Проходит две недели. Семья опять собралась за столом. Мальчик тыкает на бабушку и говорит «Ба-ба!». Через день не стало и бабушки.
Роковой мальчик, его уже обходят стороной. Через некоторое время он произносит «Па-па!». Папа пошёл в баню, помылся, надел белую рубаху, в церкви исповедался, пришёл домой, лёг на кровать и собрался умирать…
Тут вбегает жена и кричит: «Ну чего ты разлёгся! Эдик, сосед, умер!».